Творящий бедности не знает

15 ноября исполняется ровно сорок лет, как наш коллега Виктор Васильевич
Ермолаев впервые перешагнул порог редакции газеты «Ленинское Знамя» в качестве фотокорреспондента издания. И хотя с тех пор пути его сотрудничества не раз далеко расходились со средствами массовой информации района, репортёрскую профессию он считает главным делом своей жизни. Сейчас журналист ­­­В.В. Ермолаев является собственным корреспондентом газеты «Байкал-новости», поставляя для редакции материалы из северо-западных поселений нашего района: Портбайкальского, Култукского и Быстринского. Но сегодня мы предлагаем читателям блиц-интервью со старейшим журналистом Южного Прибайкалья, подготовленное его собратьями по перу. Итак, вопрос–ответ.
   
 

Виктор-Ермолае-в— Журналистика – ремесло или профессия? А может, призвание?
— Василий Шукшин утверждал, что писатель не должен работать в газете. И он прав. Говоря перефразированными словами чеховского персонажа, журналист супротив писателя что плотник супротив столяра.
— В журналистике как в спорте – надо уйти вовремя?
— В связи с прощальными концертами Иосифа Кобзона и Аллы Пугачёвой армянскому радио задали вопрос: «Какая разница между евреями и англичанами?» «Англичане уходят не прощаясь, а евреи прощаются, но не уходят». В любом деле: уходя – уходи!
— Что изменилось в профессии в связи с перестройкой и последующими событиями?
— Царь Пётр обязывал выступающего говорить без бумажки, «дабы дурь каждого видна была». Перестройка обнажила дурь и безнравственность, скрытые под маской партийного билета. Сегодня в своей профессии я свободный человек свободной страны.
— Что спустя 40 лет держит на работе, придаёт сил и энергии?
— У Маяковского: «Юбилей – это край кладбищенских ям». Чтобы не загреметь раньше времени в падь Талую, я и меряю расстояния от порта Байкал до села Тибельти.
— Хотелось ли уйти из журналистики в другую профессию?
— По социальному происхождению я крестьянин и здесь схож с шукшинским Егором Прокудиным. Не случись коллективизации, то до сего времени пахал бы землю.
— Что главное в журналистике: самоотдача или денежное вознаграждение?
— В конце 70-х годов у меня не было ни кола ни двора. Ничего, кроме спального мешка, в котором находил приют там, где ночь пристигнет. Но был я в ту пору совершенно счастлив!
— Совет молодым журналистам в начале пути.
— Давать советы в любом деле – вещь неблагодарная, у каждого своя жизнь. Но чтобы она удалась, надо прожить её честно.
— Какое Ваше самое яркое воспоминание из детства и связанная с ним любимая игра или игрушка?
— Игрушек никаких не было и быть не могло. Даже новогоднюю ёлку украшали простым способом: отец настругивал рубанком древесную стружку, и она великолепно смотрелась праздничным серпантином.
— Есть ли настоящие друзья – говорят, они наше продолжение?
— Друг – работа штучная. Ещё у Пушкина: «Знакомых тьма, а друга нет». На сегодня такой друг, проверенный временем и обстоятельствами, – моя жена Светлана.
— Ваш порт приписки – Култук. Могли бы поменять место жительства, но не захотели. Почему?
— В Култуке живу русским эмигрантом в Париже. Всю жизнь хочу уехать… И не могу.
— «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» А как рождаются Ваши стихи?
— Никто не может сказать, как рождается произведение искусства и литературы. А поэтов называю ночными мучениками пера.
— Любимый час в сутках, любимое время года? Почему?
— Лето, а ранние утренние часы прекрасны во всякую календарную пору. Это время божественного открытия мира.
— Ваше любимое музыкальное и литературное произведение, живописное полотно?
— «Антракт» к четвёртому действию оперы Жоржа Бизе «Кармен», «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Над вечным покоем» Исаака Левитана.
— Ваш кумир или духовный учитель?
— Не сотвори себе кумира – одна из заповедей Бога. А мой духовный наставник – бывший политзэк, профессор Давид Григорьевич Гостинский, приобщивший меня к западноевропейской литературе, классической музыке и философскому восприятию жизни. Благодаря этим опорам я выстоял в своей трагической судьбе и даже сохранил дух оптимизма.
— Можете отличить плохого человека от хорошего и кто, в вашем понимании, плохой человек? Приходилось ли о таких писать?
— Плохой или хороший человек – это понятие относительное. Неприятного мне субъекта чувствую сразу – по взгляду, и писать о таких людях приходилось не раз.
— Помните ли героев своих публикаций? Продолжаете ли следить за их судьбой?
— По молодости лет помнил абсолютно всех, о ком писал или кого фотографировал: фамилию, имя, отчество, где и кем работает. Сейчас могу узнать в лицо, а рубрика «История одной фотографии» – продолжение газетных судеб.
— У какого деятеля истории или культуры хотели бы взять интервью?
— У Джордано Бруно. Он до сих пор не реабилитирован святой церковью.
— Хотелось бы знать будущее? Какой представляется жизнь в районе или посёлке через 20-30 лет?
— Нет, не хотелось бы. Через 30 лет не будет для меня ни прошлого, ни будущего. А Култук в моих глазах неизменен, по меньшей мере, нравственно уже полвека – очевидно, это и для всех прошедших и будущих его 350-ти лет.
— На какой вопрос хотели бы ответить, но он не задан вам?
— Что мне нравится в простой, обывательской жизни? А вот: люблю умных женщин и хороший коньяк.

Комментарии закрыты.