Времен связующая нить

В номере за 12.12.2014 г. в газете «Байкал-новости» была опубликована статья ­«1914­-­й год». История в рассказах сибиряков, воспоминания давно ушедшего из этого мира Ивана Николаевича Козлова, героя гражданской войны. Странно слышать сейчас такое словосочетание – «герой гражданской войны». Однако история имеет свойство повторяться, и вот уже о современниках, воюющих друг с другом, недавно братьях, односельчанах, мы то и дело слышим в новостях.
Публикация в газете имела свое продолжение. Недавно мне и Светлане Павловне Волгиной написала Ольга Лоншакова, правнучка Ивана Николаевича Козлова, безуспешно искавшая хоть какие-то сведения о своем прадеде. Вот что она пишет: «Здравствуйте! Пишет вам правнучка И.Н. Козлова. Спасибо за вашу работу и неравнодушное отношение к истории края. Дело в том, что я, и не только я, долго искала в интернете информацию о своем прадеде, чтобы рассказать своим детям, но ничего, кроме упоминания в Книге памяти, не было. Мы все выросли в Забайкалье, и родители нас водили в читинский и сретенский музеи, но затем жизнь всех раскидала по России. Три года назад привозила в Забайкалье младшую дочь, специально поехали в Сретенск, но оказалось, что все стенды, посвященные теме революции, убраны. Нам пообещали помочь, но пока безрезультатно. Так что поделиться я могла только детскими воспоминаниями. Так получилось, что в семье, кроме нескольких фотографий И.Н. Козлова, ничего не сохранилось. А о том, что существуют рукописи, вообще никто не знал, поэтому мне не верили, что когда-то я видела эту книгу, где были воспоминания прадеда. Я помню, что она была обтянута красной тканью и называлась «1914-й год». А тут наткнулась на вашу статью, где говорится, что сохранились и другие воспоминания. Вы не представляете, как я обрадовалась…»
Вот так бывает. Казалось, что пожелтевшие от времени странички рукописи вряд ли кого-то заинтересуют, а тут история с продолжением.
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию еще один очерк о прошлом, картинки из жизни, как они остались в памяти Ивана Николаевича Козлова…

Плохие и добрые люди

«Зачем ворошить прошлое, вспоминать несчастное детство?»  – сказал мне старый товарищ. Но наше детство и юность вошли в нас как урок для жизни.
В нашем Александровском Заводе на лето все крестьяне, особенно зажиточные, лошадей своих сдавали для пастьбы в общий табун своего села нанятым табунщикам. Этот табун был большим, до 600, а то и до 1000 голов. Каждое воскресенье табунщики загоняли лошадей в специальный огромный двор, обнесенный высоким тыном, для того чтобы хозяева могли посмотреть на своих лошадей.
Народу около загона собиралось много, и не только те, кто имел лошадей, а так, для развлечения. Особенно много прибегало ребят лет 8-12 еще и потому, что рядом пробегала речка Газимур, где они купались.
Вдруг над загоном послышались выстрелы. Народ всполошился. Старые солдаты заговорили, что стреляют из боевых винтовок. Все бросились за загон, откуда слышались выстрелы. Там стояли 12 всадников – казаков, вооруженных винтовками.
На земле лежал убитый арестант, а другого били прикладами, связав ему руки назад, за спину. Казаки бросились на народ с нагайками и разогнали толпу. Никому не хотелось получить нагайки. Однако любопытство одолевало ребят, и они гурьбой двинулись за шествием. Казаки забросили мертвого за спину коня, привязали и везли его в тараках, а живого, всего избитого, гнали в этап, в тюрьму. Толпа ребят на расстоянии 120-150 сажен бежала за казаками до этапа. На этапе облепили все заборы. Рассматривали пострадавших арестантов и казаков.
Тут отвлекло другое событие. Около этапа жил крестьянин, крепкий середняк Иван Алексеевич Карташов. На крыльце дома стояла у него красивая голубая кадушка с водой, а на крышке лежал малиновый ковш. Казаки, утомленные погоней за арестованными и солнечным пеклом, один за другим устремились к кадушке с холодной водой.
Хозяйка дома, жена Ивана Алексеевича Прасковья Елизаровна, женщина пожилая, бросила печь калачи, села на конопель в кухне и горько заплакала. Кто-то из нас, чтобы успокоить, пошутил: может, казаки убили вора и этот вор Елизаровна? Тут она встала, выпрямившись, грозно посмотрела в нашу сторону и громко крикнула: «Не воры, а несчастные!» «Ганя! – позвала она сына. – Воду вылей, бочку разбей и в огороде сожги. Из нее пили кровопийцы!»
Мы устремились за Ганей, помогать ему. Он был старше нас лет на семь, веселый такой гармонист. Быстро разложил огонь, и мы побросали в него новенькую кадку. Доски, напитавшиеся влагой, долго не хотели гореть, приходилось подбрасывать много сухих полешек. Ганя подгонял нас и напевал себе под нос:
В дебрях не тронул прожорливый зверь
Пуля стрелка миновала…
Хлебом крестьянки кормили меня,
Парни снабжали махоркой…
Да, а вот этого парня пуля не миновала. Если б казаки не настигли их за загоном, всего-то оставалось им преодолеть последнюю версту до села Александровский Завод. Тамошние крестьяне, а также из сел Алгачи, Акатуй, Базанова не спрашивали, за что попал в арестантскую партию, а спасали бежавших из тюрьмы. Считали, что каждый арестант – враг существующего правопорядка, ненавистного Николая Кровавого. Однако казаки из Кавыкучи и Усть-Аленуя зорко охраняли царскую династию: ловили бежавших арестантов, возвращали в тюрьму.

Подготовила Альбина  ЕРГИНА

 

Комментарии закрыты.