Озера утиные, калтуса гусиные…

Таежные озера южного побережья Байкала для летающей дичи не то, что обширные болота с озерами Баргузинской поймы или разливы устья реки Селенги, где перелетные птицы миллионами гнездятся и стаями собираются на осенний перелет. Но на предгорье Хамар-Дабана есть своя прелесть и особенности. Если на устье Селенги охотники едут, чтобы привезти мешок добычи, то в предгорьях южного берега они получают удовольствие от общения с природой.
Было у меня в семидесятые годы такое заветное место, которое хотя бы несколько раз в году посещал за ягодой черникой или клюквой, или с ружьем. Это река Выдрино, или, как говорят рыбаки, Горбатый мост. Мост, который в 1912 году был перевезен с противоположного берега Байкала и перекинут через реку Выдряная, так она первоначально называлась. Таежное предгорье уникально: каскадом около десятка озер, один за другим поднимающихся в сторону гор. Еще и тем, что здесь проходит путь осеннего перелета плавающей птицы. И, конечно, здесь места малой охоты, где можешь получить довольствие на утренней зорьке, посидеть с ружьишком в закрадке у лесного озера.
Был такой случай осенью. Приехал на Горбатый мост вечером, ушел в тайгу к озерам. Устроился на ночевку. Да, здесь все озера имеют свои названия: Первое, Второе, Третье, Очки, Гусиное, Таежное, Черное и т.д., а в конце озерного ряда обширные калтуса.
Проснулся рано, еще очень темно, тихо. На ближнем озерце послышался характерный утиный крик, прилетели, значит. Утки перелеты делают и ночью, об этом не раз рассказывали рыбаки, притом летят стаей так низко над водой Байкала, что удается подстрелить с рыбацкой лодки. Прошел к озеру, сел на валежину в закрадке. Закрадка – это укрытие, обложенное со стороны озера зелеными ветками, за которыми не видно охотника, но хорошо через ветки просматривается гладь озера. Прислушался: тихо.
Пэ…пэ…пэ, и тут же всплеск воды, несколько раз. Это стайка плюхнулась на воду, совсем рядом, но не видно, темно еще, и туман над водой. Ну, да ладно, посидим, послушаем ваши утиные разговоры. Абсолютная тишина нарушена, почувствовал, что не один я в этом предутреннем лесу, стало как-то уютней. А рядом то ближе, то подальше всплески воды и утиная речь: пэ…пэ…пэ, да пэ…пэ..пэ. Ничего непонятно, о чем они. Стало быстро светать, рассеялся туман над озером. Вот они, красавцы уточки, плывут цепочкой, то разойдутся, то поднимутся, помашут крыльями, нырнут под воду, появляясь совсем в другом месте. Отдыхают, играют. Ого, плывут всей стайкой на меня, совсем близко, метра четыре, пять. А красиво как подплывают! Стрельнуть, что ли? Хорошая стайка, семь штук. Штуки три, четыре остались бы на воде. Нет… не буду стрелять, пусть живут. Тут, как по команде, вся стайка нырнула под воду. Что случилось? А, вот оно что! К берегу справа вышел человек, шлепая по болотистой полосе, подходит к закрадке. Видно, немного растерян:
— Ой, тут уже занято, а я думал, что первым буду. Ну, как, есть уточки?
— Были, да ты вот, уважаемый, как медведь подходишь к озеру, спугнул.
— Уж извини, прошел снизу по тем озерам, были утки, улетели, не охотник я, в гостях в деревне, дали вот ружье, сказали, иди, полюбуйся, какая тут красота. Что-то погода портится, ветер подул, холодно стало.
— Снег будет, – отвечаю. – Гуси полетят, пойду к калтусам.
— Да, вчера в деревне тоже говорили, что гуси должны вот-вот пролетать. Пойду, однако, я обратно, охотник с меня никудышный.
— Счастливо, до свидания.
Хорошо, не хотелось мне иметь сегодня попутчика. Люблю быть на природе один. У каждого человека, думаю, свое отношение к ней, свое восприятие, свои мысли.
Вернулся к месту своей ночевки. Устроил завтрак с таежным чаем, поспал еще часик-полтора. А погода, действительно, испортилась, пошел снег. Самый раз пойти на калтуса, попытаться уловить момент перелета гусей. От бывалых охотников не раз слышал рассказы о перелетах через Байкал северных гусей в первую осеннюю пургу, говорят, самый момент бывает в один день. Минут через двадцать оказался на краю обширного поля. Пространство до самой горы километра полтора два, без деревьев и кустарников. Поперек пересечено полосами шириной три-пять метров из растительности: мелкий багульник, мох и сплетения клюквенника. В промежутках такие же полосы – чаши, заполненные водой. Вдоль такого поля шел я в сторону гор. Снег повалил более густо, что не стало видно гор и противоположного края калтуса. Вдруг тишина прервалась громкими га…га…га, га…га…га, и из снежной пелены стали выныривать, как самолеты на аэродром, стаи гусей. Одна, вторая, пятая… сколько много. Одна стайка буквально упала совсем рядом, тормоз распахнутыми крыльями, пробежка, остановка, аккуратно складывают крылья и пошли по полю собирать клюкву. Одна гусыня сразу легла, видимо, сильно уставшая. По всему полю, сколько только видно, гуляют стайки северных гусей. Наблюдаю за гусиным полем, спустившись на коленях в мягкий мох. Ждал, подойдут ближе. Нет, стрелять по гусям я не собирался.
Такое увидеть в наших краях – это редкая удача. Бывалые охотники рассказывали, что массовый перелет гусей через Байкал бывает один день в году. Летят гуси по направлению с северо-запада вместе с непогодой, в снежной пурге, получается по ветру легче и прохладней. А перед перевалом хребта Хамар-Дабан отдыхают в калтусах, да и подкормиться можно. Вон «уставшая» все лежит. «Вставай, подкормись клюквой, а то не преодолеешь горы», – хочется сказать ей.
В таком восторженном наблюдении за перелетными гусями прошло около часа. Вдруг гусиное поле чего-то сильней загоготало. Тут на той стороне раздался выстрел, дуплетом. Что стало! Все это поле зашевелилось, закружилось, с громкими криками, как по команде, стая за стаей поднималась в воздух. Почти последней поднялась стайка напротив моего укрытия. Привстала на ноги, короткий разбег с машущими крыльями, и вверх за другими ушла моя уставшая. Быстро опустело поле.
Кто же этот идиот, распугавший отдыхающих гусей своим выстрелом? Поднялся я из укрытия, вышел на открытое поле. Вон он, на том краю идет вдоль леса, тащит за шею убитого гуся. Гусь волочится по траве. Ружье в другой руке. Подойти? Не сдержусь, упрекну за выстрел. Увидел охотник меня, свернул в лес. Ну, бог с тобой, тебе гусятины захотелось добыть. Осенняя охота на плавающую дичь называется.
Походил по полю, подсобрал с горсть вишневого цвета клюквин, закинул по одной в рот. Холодные, кислые, но приятно!
Тот раз после гусиного поля пошел я к краю гор, свернул к реке Выдрино, перешел на правую сторону реки. Тропой вышел к озерному ряду той стороны реки. Слышны были дальние и близкие выстрелы. Это после утренней зорьки идут охотники гонять уток по озерам. Небольшие стайки уток держатся вместе. Выпадут из стайки одна-две после удачного выстрела, оставшиеся перелетают на другое озеро вверх к горам, там другой охотник. Так, по кругу, всем хватает места, и удача в охоте обеспечена. В этом и есть особенность охоты на перелетную дичь на озерах у реки Выдрино.
На обратном пути вдоль ряда озер на одном из них прямо передо мной шлепнулись в воду два черно-белых нырка. Тут же стрельнул, одна уточка осталась на воде, другая поднялась, улетела. Нырок – небольшая уточка, граммов на триста-четыреста. Совсем без добычи явиться домой нельзя, скажут: «Какого черта ездишь в такую даль?»

Евгений Янович ПАПРОЦКАЙТИС

Комментарии закрыты.