ХОЖДЕНИЕ В НАРОД

Февраль отмечен важным событием в жизни нашего района – это встреча депутата Законодательного собрания Иркутской области Г.В. Истомина с избирателями Южного Прибайкалья. За четыре с половиной часа наш представитель самоуправления принял 14 заявителей из городов и сёл района с наболевшими для них проблемами. Так, быстринцы и тибельтинцы в который раз задают вопросы о строительстве Дома культуры и налаживания пассажирского сообщения с районным центром. Слюдянцам нужен бассейн, а у жителей Култука и Утулика вообще целый букет хлопотных бедствий. Каждому из ходатаев Геннадий Васильевич уделил максимум внимания, о чём говорит продолжительность разговора по обозначенным темам. Ваш корреспондент также оказался в числе собеседников народного депутата, приготовив перечень вопросов, представляющих интерес для законодательной власти.

 

 

ИНФОРМАЦИЕЙ НЕ ВЛАДЕЕМ

Одна из обозначенных проблем – проникновение иногородних граждан в служебные кабинеты министерств и ведомств области с жалобами, заявлениями и предложениями. В газетной корреспонденции я как-то цитировал реплику из рассказа Василия Шукшина «Обида». Там на требование главного героя допустить его к начальнику последовал ответ: «Только и делов директору – с вами разговаривать! Директор на работу пришёл, а не с вами объясняться». Вот примерно так и встречают периферийных ходоков в областных, да и районных организациях тоже. Понятно, что на приём к министру необходимо записываться предварительно, но ответить на простой вопрос может любой чиновник, однако он редко вникает в суть заботы просителя.
В беседе с Геннадием Васильевичем я сослался на личный пример недавнего хождения по областным инстанциям. Из Министерства имущественных отношений области, чей офис расположен у Центрального рынка Иркутска, меня отправили в дочернюю Кадастровую палату, что на противоположном конце города. Но, оказалось, и там, в Академгородке, ничем помочь не могут и переадресовали мой запрос в Росреестр. А разве нельзя это было уточнить сразу в головном министерстве на улице Карла Либкнехта? К слову, Росреестр моё заявление принял и довольно быстро дал письменный ответ о том, что запрашиваемой информацией данное ведомство не владеет!

С БОРОДОЙ — ЗНАЧИТ ТЕРРОРИСТ

Второе предложение, с которым я обратился к своему депутату, заключалось в разблокировании запрета на посещение школ родителями и воспитателями-общественниками. Ссылаясь на всемирную борьбу с терроризмом, учебные заведения района самоизолировались от общественного мнения, что весьма удобно для засекречивания промахов в образовании и воспитании. Мы по праву гордимся победителями олимпиад и творческих конкурсов, но в них участвуют единицы, масса же школьников недалёка в учебном и общекультурном планах. А потому нелепо выглядит тенденция отгораживания учебных заведений от внешнего мира, желающего оказать посильную помощь в воспитании подрастающего поколения. Глупо видеть в любом, даже знакомом педагогам посетителе школы террориста, у которого по водородной бомбе в каждом кармане.
Очевидно, от недостатка в образовании проистекают многие наши беды, в том числе и те, о которых написано выше. В многочисленных ведомственных кабинетах как в области, так и на местах в провинции сидят люди профессионально непригодные, потому они и не могут решить ни одной проблемы. Даже на русском языке эти люди разговаривают безграмотно, а низкая культура речи подрывает доверие и к уровню мышления. Поражает огромное количество кабинетов, где отбывает время не менее количественное число муниципальных служащих, которые, по словам гоголевского Собакевича, «даром бременят землю». А между тем падает престиж рабочих профессий; предприятия, хоть что-то производящие в нашем районе, рассыпаются на глазах. В то же время руководство организаций важно надувает щёки, прикрываясь всё той же мнимой секретностью, олицетворением которой являются полки ведомственной охраны.

ЛАВРЫ ВОЛЬФА МЕССИНГА

Молодые здоровые ребята, – я посетовал Геннадию Васильевичу, – служащие в охране, могли бы принести более реальную практическую пользу своему Отечеству. Они ничего и никак не охраняют, и тому множество примеров: попав в Ремпутьмаш со стороны линии Транссиба, я побывал в цехах и поговорил с нужными мне людьми. А затем, словно легендарный Вольф Мессинг, вышел на улицу через сторожевую будку мимо загипнотизированных своими думами охранников. Но даже если официально зарегистрироваться на проходной, то не факт, что начальство пожелает с тобой разговаривать. Руководство предпочитает вариться в собственном соку, не прислушиваясь к предложениям своих сотрудников или к тому же общественному мнению. Так случилось со мной при посещении ряда железнодорожных организаций, карьера «Перевал», слюдянского филиала «Иркутских электрических сетей», а ведь дела на этих предприятиях идут сегодня ни шатко ни валко.
Предложив информацию к сведению народного депутата Г.В. Истомина, я отдаю себе отчёт, что сдвинуть весь воз проблем не под силу не то что рядовому парламентарию, но и самому Господу Богу! Но если даже малая толика обозначенного получит положительный резонанс, я буду благодарен и Геннадию Васильевичу, и всем, кто организовал эту, – как воздух, – необходимую встречу. По меньшей мере, мы – его избиратели, простые обыватели слюдянского Прибайкалья, высказали наболевшее, выпустив тем самым пар из котла. И в заключение, чтобы скрасить некоторое брюзжание, поделюсь с читателями эмоциональными воспоминаниями, возникшими в разговоре с депутатом, но оставшимися за кадром собеседования.

БЕЛКА И СТРЕЛКА

Геннадий Васильевич с юмором заметил, что при советском тотальном дефиците грех мне жаловаться на мизерную зарплату своего родителя, возглавлявшего в 60-е годы крупную кооперативную организацию в сельской местности. Действительно, будучи монополистом в торговле и общественном питании степных улусов, районное потребительское общество и его председатель являлись фигурами весьма колоритными. Однако и скальные рифы случались на тернистом фарватере сельских кооператоров, где, говоря современным сленгом, идеологическая стрелка являлась чреватой большими неприятностями.
Так, в район на 50 тысяч улусных жителей пришло три первых советских стиральных машины «Белка», агрегатов ещё тех, но олицетворявших, несомненно, технический прогресс. Райком партии дал однозначное указание: распределить только среди передовых доярок молочно-товарных ферм колхозов и ­со­в­хозов! А как же родная жена, стирающая вручную в середине атомного двадцатого века? За такое самоуправство отец едва не загремел из партийных рядов, что автоматически лишало его и престижной руководящей должности. А зарплата, что ж… Мой дед, печных дел мастер, мог заработать за день столько же, сколько отцу начислялось за полмесяца бессонных ночей и дней тысячекилометрового «мотания» по степным просёлочным дорогам и товарным конторам града Иркутского. Увы, и тогда, полвека назад, чиновников в областном центре, даром бременящих землю, кормилось великое множество.

Виктор ЕРМОЛАЕВ

 

 

 

_

Комментарии закрыты.