История — самая горемычная из наук

Скоро юбилей – 150 лет восстанию польских ссыльных на Кругобайкальской дороге. Вроде бы всё ясно и всё разложено по полочкам в энциклопедиях, но, вероятно, время такое, что заставляет вносить коррективы, а то и переворачивать с головы на ноги эту далёкую и близкую историю…
2«В 1861 году по предложению генерал-губернатора Михаила Корсакова (1861–1871 гг.) Главное управление Восточной Сибири вынесло решение проложить постоянный тракт вдоль самого берега Байкала от селения Култук до Посольского монастыря, взрывая окрестные скалы и перекидывая мосты через горные потоки. Строительство началось в Култуке, и выполнить эту работу должны были польские ссыльные. Каторжане вели разведку дороги, строили помещения». («Кругобайкальское восстание», Подшивалов И. Ю. (2004), Иркипедия.) Ныне покойный, автор приведенной выше цитаты – последний анархист-романтик, искренне верующий в «Свободу, Равенство и Братство». Утверждая марксистскую теорию мировой революции, именно так в истории освоения Прибайкалья трактовали самый нелепый миф, который на протяжении нескольких поколений культивировался советскими учёными-интернационалистами. Не подтверждая свои пламенные агитки архивными фактами, маститые историки переписывали друг друга, возносили малозначащие эпизоды до великих свершений, игнорируя и путая даты событий.
Так, восстание в Варшаве началось в январе 1863 года, но к этому времени с начала строительства Кругобайкальского почтового тракта прошло уже три года. А 15 мая 1864 г. заведующий строительной и дорожной частями управления Восточной Сибири подполковник Иван Иванович Шац уведомил губернатора, что «почтовая гоньба будет отправляться в экипажах: Култук 17 1/2 версты, Амурская 16, Утуликская 24, Муринская 20, Снежная 17, Выдренная 24, Переемная; верхом: Переемная 25, Мишиха 24, Мысовая 14, Лихановская 15, Култукская 12, Посольская» (Государственный архив Иркутской области, Ф. 31, оп. 3, д. 449). То есть к прибытию политических преступников в Иркутск дорога уже была построена трудами местных жителей – сибиряками, бурятами и русскими.
Идея привлечения ссыльных поляков к работам принадлежит тому же губернатору Восточной Сибири генерал лейтенанту М.С. Корсакову. 20 сентября 1865 г. из поселка Чита он пишет И.И. Шацу: «В проезд мой через Посольск начальник посольской телеграфной станции на запрос мой о причинах неисправности телеграфных сообщений между Иркутском и Посольском объяснил, что неисправность эта, продолжающаяся с мая сего года, происходит от постоянных повреждений в линии, пролегающей по Кругобайкальскому тракту, происшедшая вследствие того, что просека, по которой поставлены телеграфные столбы, слишком узка, так что падающие от ветра деревья обрывают данные столбы. Признавая необходимым скорое исправление этого недостатка при том значении, особенно которое не замедлит приобрести Кяхтинская линия с открытием правильного почтового сообщения с Пекином, когда без снижения будут отправляться через Сибирский телеграф в значительном количестве и иностранные депеши, я поручаю Вашему Высокоблагородию немедленно заняться составлением соображений о средствах и стоимости к должному уширению просеки, равно и определение времени, к которому оно может быть окончено.
При этом нужным считаю присовокупить, что такие работы по уширению просеки должны исключительно на первое время ограничиться рубкою леса без отвозки его с просеки, но для исполнения этой работы могли бы быть назначены политические преступники под смотром особого чиновника, которых можно снабдить необходимыми инструментами и топорами из имеющихся у Вас по устройству Кругобайкальской дороги, рабочие же могут поместиться по частям на каждой станции, причем, разумеется, следует их обеспечить продовольствием и теплою одеждою…
pochtovii_traktВ заключение неизменным считаю присовокупить, что так как на работы эти особых сумм отпускать не предполагается, то расходы по ним должны войти в исчисленную по смете дополнительную сумму по устройству Кругобайкальского тракта, и работа, если возможно, окончена не позднее 20 октября месяца сего года» (там же).
На всё про всё – один месяц. Однако уже 24 сентября: «Политические преступники 118 человек в теплой одежде при двух урядниках и 20 конвойных казаках под наблюдением сотника Попова сего числа отправлены с выдачею на довольствие их на 25 суток кормовых денег 295 руб., и при этих людях отпущено казенных 17 топоров и 100 железных лопат, муки ржаной, сколько имелось в магазине, 200 пудов 1 фунт, соли 5 пуд., купленные у крестьянина Василия Буторгина картофель 9 мешков по 1 руб., и две рогатых скотины за 32 руб. убиты и доставятся мясом», кроме того «6 рогатых скотин за 95 руб.» (там же). Стоит напомнить, что ежедневная порция мяса как наёмным рабочим, так и каторжным была одинакова – один фунт (около 410 грамм). И что совершенно невероятно, исключительно для польских треб закуплено: «табаку 1 пуд 15 ф. на 4 руб. 73 3/4 коп» (там же).
Скоропалительность мероприятия привела к перебоям в снабжении, повлёкшим недовольства и бунт каторжан. Учитывая это, 17 ноября 1865 г. гражданский губернатор писал военному (Шелашников – Корсакову): «…Так как политических преступников требуется для работ по устройству Кругобайкальской дороги 400 человек, то, принимая во внимание, что все они на месте работ должны быть 1-го мая… на препровождении всех 400 человек потребуется не менее месяца.
…По этим соображениям я полагал бы начать отправку преступников с 15-го мая и доставить их на пароходе в Посольск или же прямо на место работ.
Для надзора за политическими преступниками, по моему мнению, достаточно будет иметь каждодневно, полагая на 25 человек 1-го казака (о, святая наивность! – авт.), 2-х урядников и 16 казаков, наполовину конных, а на две смены 4 урядника и 32 казака. Кроме того, для большего надзора и предупреждения побегов необходимо иметь 2 конных пикета: 1-н в Култуке и 1-н в Посольске, каждый из 5 казаков с одним из них урядником». (ГАИО, Ф. 31,оп. 3, д. 644.)
Исполнителю же было отписано 1 мая 1866 г.:
«Господину инженер-подполковнику Шацу.
В Иркутской губернии в настоящее время находится до 1200 человек ссыльнокаторжных политических преступников без определенных занятий, которые сосредоточены в г. Иркутске, в селе Лиственничном и в казенном Александровском винокуренном заводе.
Хотя политические преступники, в силу закона и состоявшихся над ними судебных приговоров, должны быть в каторжной работе, но как в оных в настоящее время нет ни работ, ни достаточных помещений, то, чтобы исполнить с одной стороны закон, а с другой хотя отчасти принести существенную пользу, я признал необходимым всех ссыльнокаторжных политических преступников, находящихся в поименованных выше местах, за исключением назначенных уже мною для устройства дорог в Верхоленском и Киренском округах, а также не способных к работам по старости и болезненным припадкам, богадельщиков отправить для работ на Кругобайкальскую дорогу…
Генерал-губернатор Корсаков» (там же).
За всю бытность свою Иркутск впервые столкнулся с «профицитом бюджета». Несмешная ситуация, когда денег завались, а потратить их ещё не придумали куда. Вот и пришлось отправить семь сотен человек туда, где раньше справлялись от силы 250, нанятых за пять рублей в месяц каждому и охраняемых пятью казаками. Простодушной доверчивостью власти сами спровоцировали восстание. Не было тогда у господ опыта в руководстве грандиозными стройками. Лишь только десятилетия спустя новые господа, имевшие личный каторжный опыт, «с толком, чувством и расстановкой» руководили в лагерях, управляя не тысячами, а миллионами зека, творя чудеса индустриализации. А в 19-м веке не догадывались о колючей проволоке, вышках и овчарках. Галантный был век…
Непосредственный очевидец описывает боевые события точным бюрократическим языком:
(ГАИО.Ф. 31, оп. 3, д. 644, стр. 33)
«В следственную комиссию о вооруженном возмущении политических преступников на Кругобайкальской дороге.
11 августа 1866 г. имею честь уведомить комиссию:
1) Заведывание политическими преступниками на Кругобайкальской дороге, а равно надзор за употреблением их в работу и продовольствием их поручено было г-ну полковнику Черняеву, мне же поручена была постановка работ и наблюдение за работами собственно в искусственном отношении. На этом основании я, вследствие отзыва г-на Черняева от 3 мая сего года за № 1 от 6 того же мая за № 214, уведомил его, что политические преступники должны быть размещены по дороге в таком порядке: между станциями Переемной и Мишихою на трех пунктах по 100 голов. И между станциями Мишихою и Мысовой на одном пункте также 100 голов, а всего 400 голов. Для ремонтирования же дороги между селением Култуком и станцией Снежною необходимо до 150 голов, которые могут быть расположены на трех или двух пунктах, а именно около станции Амурской, Утуликской, Муринской и Снежной или только около двух первых станций.
Распределение людей в этом порядке требовали самые работы: от Култука до станции Снежной для исправления повреждений, произошедших от бывших в лете прошлого года дождей, и от Переемной до станции Лихановской для окончательного устройства тех участков дороги, которые остались неоконченными от прошедшего года.
2) Инструменты, какие имелись при дороге, передали для раздачи политическим преступникам урядникам Рысеву, Сизому и казаку Турчанинову. Эти люди были поставлены от меня для наблюдения собственно за правильностью работ в отсутствие моем и архитектора, но отбирался ли на ночь инструмент от преступников, мне неизвестно, так как наблюдение за этим не относилось ни к моей обязанности, ни тех лиц, которые были поставлены от меня.
3) Через станы политических преступников, которые были расположены для исправления дороги, я проезжал 20 и 21 июня сего года, и до этого времени преступники занимались только постройкою балаганов, а к работам не приступали.
По прибытии моем в Мишиху архитектор Дружинин доложил мне, что производились работы преступниками на стане Ястрежембского только в начале июня месяца, а потом они бросили работу. На стане, который был расположен на р. Быстрой, с 18 июня выходили на работу, но не все; работа же шла медленно и вообще неудовлетворительно. О том, что преступники не работали, я заявлял есаулу Парашутинскому и объяснял г-ну Черняеву при свидании с ним 24 числа июня сего года. В сообщении о ходе работ я намерен был доложить ближайшему своему начальству по возвращении в Иркутск.
4) 26 июня сего года к Мишихинской станции быстро подъехали на ворованных лошадях вооруженные поляки и, арестовав меня, вместе с архитектором Дружининым, потребовали от нас оружие, но мы отвечали, что оружия у нас нет. В тот же день был арестован и Парашутинский, приехавший из Мысовой, а вечером был приведен другою партией г-н Черняев. С 1-й партией поляков прибыл Вронский, о фамилии его я узнал от г-на Черняева. Вронский просил у нас карту Сибири, но ему сказали, что карты нет. 27 числа вечером приехал Шерамович, или Курек, как он расписался на данной мне расписке в получении от меня 104 руб. денег. Взяв у меня деньги, он говорил что-то с г-ном Черняевым о восстании поляков на дороге, подробности этого разговора может объяснить Комиссии г-н Черняев, я же из этого разговора могу сообщить только то, что я могу припомнить в настоящее время, и именно: Шерамович говорил, что жизнь в Сибири им надоела, что они намерены идти в Петровский Завод и освободить там своих и затем отправиться за границу. У архитектора Дружинина Шерамович отобрал казенный нивелир. В тот же день около 11 часов вечера приходит к нам Целлинский, о разговоре его с нами, что я мог припомнить, я сообщил Комиссии от 26 июля. Кроме трех лиц, о которых я сообщил Комиссии, я никого не знаю из принимавших участие в возмущении, не знаю также и тех преступников, которые находились на работах в прошедшем году, так как списков о них у меня не было и надзор за ними к моей обязанности не относился.
5) Преступниками захвачено тринадцать лошадей, стоящих 585 руб., и часть сбруи, лошади, принадлежащие ямщикам Мишихинской станции, казенный провиант преступники брали самовольно, а также взяли часть инструментов, казенный овес рассыпали по земле для корма лошадей. Во время мятежа неизвестно кем похищена у меня кожаная сума, в которой хранилась подорожная, выданная мне из Главного управления 4 июня на три лошади с будущим для разъезда по Восточной Сибири. У крестьянина Багринского захвачены преступниками разные вещи, ему принадлежащие, но какие именно и что они стоят, мне неизвестно. Весь убыток, причиненный казне от бывшего возмущения, еще не приведен в известность…
7) 28 июня, когда мы уезжали из Мишихи в Иркутск, встретили преступника Лелевского верстах в семи от Мишихи.
Архитектор Дружинин объяснил мне, что Лелевский говорил ему, что уйдет в тайгу. Он ехал с нами до Снежной, где и передан войсковому старшине Лисовскому. О восстании я от Лелевского ничего не узнал. Багринскому приказано немедленно выехать из Мишихи в Иркутск.
Подписал: Штаб Офицер по Министерству Путей Сообщения, Член Совета подполковник Шац».
Конец известен: четверых расстреляли, многим прибавили сроки каторжных работ, а кому-то простили. Слава Богу, что случилось это не в Оттоманской империи, ибо каждого второго на кол посадили бы, а остальных в каменоломни и на галеры в рабы продали. Благородная политика православного всепрощения, присущая императору-освободителю Александру II, дала удивительные результаты. И дело не только в привнесении разнообразия в генофонд, а значит в улучшении его, но и вкладе в бытовую и гражданскую культуру далекой Сибири.

Сергей БУТАКОВ

На предоставленных автором открытках начала 20-го века: вот они, герои, которые двадцатипятером одного не боятся; дорога по Кругобайкалью так и шепчет: а не сигануть ли нам за кордон, господа каторжане.

_

Комментарии закрыты.